ющиеся из-под шапочки, были темней.
   - Не надо уходить, - пробормотал он чуть слышно и добавил, уже громче и
  спокойней: - Как тебя зовут?
   - Ксения.
   - Сколько тебе лет?
   - Восемнадцать.
   Разумеется, совсем другой человек. Больничная санитарка. Кроме глаз,
  ресниц, тонких рук и ног тонкой шейки, остренького подбородка, ничего нет
  общего с его первой неразделенной любовью. И хватит сходить с ума. Просто
  смазливая санитарка, поломойка, соплячка. Он закрыл глаза, чтобы еще немного
  подремать, и с удивлением почувствовал почти забытый жар в груди и мятный
  привкус во рту.
   Она вымыла пол, скрылась за дверью его индивидуальной ванной комнаты, он
  услышал, как она сливает грязную воду. Когда она появилась опять, с пустым
  ведром и шваброй, он спросил, может ли она помочь ему умыться.
   - Сейчас к вам сестра придет, а мне еще пять палат мыть до обхода.
   - Это и совсем не сложно. Надо отстегнуть ногу, поставить меня на
  костыли, проводить в ванную.
   Она быстро взглянула на часы и, пожав плечиком, сказала:
   - Хорошо.
   Она оказалась сильней, чем он думал. Сползая с койки, он почти упал на
  девочку, навалился всей тяжестью, но она удержала его. Пока он умывался и
  чистил зубы, она сидела на бортике ванной. В зеркале он видел ее светлые
  насмешливые глаза, прямые, широкие брови, такие же угольно-черные, как
  ресницы. Белый ободок шапочки на лбу.
   "Санитарка-поломойка-соплячка, - неслось у него в голове, - в конце
  концов, почему бы мне не