но закатил глаза.
   - Бурчит обычно в животе, - заметил лейтенант Телечкин.
   - Это если капусты много съешь, тогда да, в животе, - кивнула девочка, -
  а когда делают укол от плохого поведения, тогда в голове начинается, знаете,
  бурр-бурр, как будто там внутри что-то шевелится и хлюпает.
   - Тетя Лиля тебе кто? - спросил после долгой паузы капитан Краснов.
   - Как кто? Тетя. Мамы моей сестра.
   - А мама где?
   - Умерла, - сообщила девочка с легким вздохом, - еще давно, когда я
  маленькая была. Сначала мама, потом бабушка. Осталась одна тетя Лиля.
   - Отец есть?
   - Не-а. Никого нет. Только тетя Лиля.
   - Так чего же ты тетю свою, родную-единственную, убила? - спросил
  Телечкин и сухо откашлялся.
   Она не ответила.
   Переулок был утыкан фонарями, машина ныряла из света в темноту, лицо
  девочки то вспыхивало, то исчезало, и лейтенанту стало не по себе. Он не мог
  толком разглядеть девочку, и ему вдруг пришло в голову, что она не совсем
  живая, что-то вроде зомби.
   Луковый запах напоминал приторную трупную вонь, длинные волосы слиплись,
  глаза светились, как гнилушки, на лбу и на носу белели какие-то пятна,
  похожие на плесень. Голос, чистый, высокий, спокойный, с трогательной
  детской картавостью, звучал сам по себе, отдельно, словно принадлежал
  другому, более привлекательному существу.
   "Меньше надо ужастиков смотреть, - раздраженно заметил про себя Телечюш,
  - ребенок как ребенок. Просто с головой не все в порядке, лицо какой-то
  мазью