етя Юка их просто держала в шкафу, на память. Я варил кофе, она сидела у
  стола, мы о чем-то говорили, и вдруг она замолчала на полуслове. Я смотрел,
  чтобы кофе не убежал, и повернулся не сразу, через минуту. Не знаю, что
  произошло, но у нее стало такое лицо... Никогда этого не забуду. У нее ужас
  был в глазах, она глядела на меня и как будто не видела. Я, разумеется, стал
  спрашивать, что случилось, но в ответ ни слова. Сидит, съежившись,
  закутавшись в эту кофту, руки держит в карманах и дрожит. Я налил кофе, она
  взяла чашку, а рука так дрожит, что все расплескалось на стол. Как ни
  пытался я узнать, что произошло, она ничего мне не сказала, только "извини,
  Феденька, ложись спать, мне надо побыть одной". И ушла в комнату тети Юки.
  Все. Больше я ее никогда не видел. Утром проснулся, постучал, ее нет. Ключ
  она оставила у соседей.
   - И после этого вы ей не звонили?
   - Звонил, конечно. - Он почему-то покраснел, судорожно вздохнул и
  заговорил немного другим голосом, отрывистым и хриплым: - Она уверяла, что у
  нее все нормально, обещала зайти. Я попытался спросить еще раз, что такое
  произошло ночью, она сказала: "Ничего, запоздалая реакция на смерть тети
  Юки". Просто кончилась суета с похоронами, и до нее вдруг по-настоящему
  дошло, что тети Юки больше нет. Вполне разумное объяснение. Но я знаю, она
  говорила неправду.
   "Кажется, ты тоже врешь, драгоценный мой", - заметил про себя Косицкий, а
  вслух мягко произнес:
   - Почему? Так действительно