момента, как он увидел первый в своей жизни насильственный
  труп, в голове у него, помимо воли, включился и заработал какой-то
  совершенно новый, неведомый механизм. Коля думал только об этом странном
  убийстве, о сумасшедшей девочке Люсе, пытался представить, как она хватает
  нож и вонзает лезвие в единственного в мире человека, которому она,
  сумасшедшая девочка, нужна. Считала она удары или нет? Почему их ровно
  восемнадцать?
   "Этого не может быть!" - повторял про себя Коля и несколько раз нечаянно
  повторил вслух, отчего жена Алена странно посмотрела на него и покрутила
  пальцем у виска. Ночью ему приснилась жуткая сцена бойни. Девочка-зомби с
  оскаленным черным ртом, молодая женщина в розовом халате и узорчатых
  носочках, черт с рожками, сонное пухлое лицо следователя Бородина. Сон этот
  был настоящим кошмаром, но ровным счетом ничего не значил. Коля проснулся,
  вышел покурить на кухню. Он считал себя сильным, а оказался слабым,
  чувствительным, как барышня позапрошлого века, и поэтому стал раздражать
  самого себя.
   "Если все-таки не она, если приходил гость с конфетами и цветами, почему
  Коломеец была в халате? Не ждала гостя, вышла из ванной, и он тут же
  набросился на нее? Допустим, у тетушки был шок. От неожиданности она не
  успела крикнуть. Почему, в таком случае, не закричала Люся? Восемнадцать
  ударов требуют времени, Люся должна была понять, что происходит".
   Это были даже не мысли, а невнятное омерзительное