Бородин пробормотал, что для
  такой кровавой резни слишком уж здесь чисто.
   - Как это? - удивился трассолог. - Вон кровищи сколько. Просто на убитой
  халат из толстой мягкой ткани, почти вся кровь впиталась.
   - Я не об этом, - глухим нудным голосом стал объяснять следователь, -
  покойница нормальная женщина, порядочная, чистоплотная, видимо,
  законопослушная. К торговле и к прочему бизнесу вряд ли имела отношение.
  Достаток ниже среднего, если, конечно, в наше время существует понятие
  середины. Ограбление почти исключается, пьянка и пьяная драка исключаются
  совершенно, - он говорил очень тихо, как бы с самим собой, не обращая
  внимания на окружающих.
   - Так это, - прошептал лейтенант Телечкин, склонившись к его уху, -
  девчонка убила, племянница. Она же сама призналась. Она больная, дебилка
  вроде. Такие не соображают, что делают.
   - Слушайте, а что вы шепчете? У вас первый насильственный труп в жизни? -
  спросил Бородин, чуть повысив голос.
   - Первый, - признался лейтенант и судорожно сглотнул.
   - Ну, я так и понял. Вы бледный, вас, вероятно, тошнит, - следователь
  откровенно зевнул, прикрыв рот ладонью. Тяжелые веки делали его взгляд
  сонным, тусклым. Казалось, стоит старику приземлиться куда-нибудь, на стул
  или в кресло, и он тут же тихонько захрапит.
   Колю действительно тошнило, и за это он себя ненавидел. В кармане нашлась
  пластинка жвачки, он развернул, сунул в рот. Тошнота прошла, мозги немного
  прочистились. Лейтенант