те вдвоем с сыном? Она молча кивнула.
   - Ваш сын хочет стать психиатром?
   - Нет. Стоматологом. Самая денежная из медицинских специальностей. В
  общем, он прав. Я думаю, из него получится неплохой стоматолог. Правда,
  конкуренция огромная, но его это только подстегивает.
   - Сколько ему?
   - Двадцать. Сейчас закончил третий курс, поступил сразу после десятого
  класса.
   - Двадцать лет для меня совершенно загадочный возраст, - улыбнулся
  Бородин, - себя я отлично помню двадцатилетним, и мне кажется, между моим
  поколением и нынешним такая бездна, словно не тридцать лет прошло, а три
  тысячи.
   - Да нет, в общем, они такие же, просто у них больше соблазнов и меньше
  иллюзий. А так - все то же. Илья Никитич, неужели вам пятьдесят?
   - Вы думали, больше?
   - Честно говоря, да. Не обижайтесь. Просто мне сорок пять, а вы,
  оказывается, не намного старше.
   Принесли еду, и некоторое время они молча ели. Бородин все-таки обиделся.
  Но тут же подумал, что если бы она из вежливости сказала, что он выглядит
  моложе пятидесяти, было бы еще обидней.
   Окрошка оказалась неплохой, с маминой, конечно, не сравнить, но есть
  можно, особенно после жаркого дня. Евгения Михайловна довольно быстро
  справилась с огромной поджаристой отбивной, но картошку уже не осилила. Лицо
  ее порозовело, глаза заблестели, она закурила и весело произнесла:
   - Ну вот, совсем другое дело. Знаете, когда я голодная, нервничаю, злюсь,
  голова плохо работает. Теперь я сыта и могу