иятно смотреть на ваше лицо. - Евгения Михайловна
  взяла маску в руки, несколько секунд молча ее разглядывала. - А знаете, он
  обожает боевики и ужастики. Там очень часто убийцы действуют в масках.
  Впрочем, это нам ничего не дает. Если только... - она опять закурила, - мне
  кажется, стоит показать маску Люсе и проследить за ее реакцией.
   Да, конечно, - Илья Никитич быстрым жестом пригладил свои встрепанные
  бачки, - можно попробовать. Но что нам с вами даст эта ее реакция? Допустим,
  она закричит, заплачет, у нее случится очередной психический шок, и что? Она
  ведь все равно не скажет ничего вразумительного.
   - Раньше вы были оптимистичней, - заметила Руденко, - у меня такое
  чувство, что bi поставили крест на этом деле.
   - Нет, - Бородин вытащил бумажник, о считал семьсот рублей, подумал,
  добавил еще две десятки, - просто слишком много тупиков. По мнению моего
  начальства, это дело вообще не имеет судебной перспективы. Оперативники
  успели устать от специнтернатов и вспомогательных школ. Понимаете, ничего
  нет, вообще ничего, будто эта Люся с неба свалилась.
   - Но ведь она прописана у тети. Может, она и жила там всю жизнь?
   - Нет-нет-нет, - Бородин помотал головой, - Лилия Коломеец много времени
  проводила на работе, а такой ребенок требует присмотра и ухода, да и соседи
  свидетельствуют, что девочка появилась в доме совсем недавно. И вообще, вы
  ведь сами что-то говорили о педагогической запущенности.
   - Ну, это тоже понятие относительное. С Люсей