ились. Батарейка села. Который час?
   - Половина одиннадцатого, - кашлянув, ответил Бородин и почувствовал, как
  краснеет, - да, я понимаю, поздно, вам завтра на работу, и мне тоже.
   - Конечно, завтра вставать очень рано. Спокойной ночи, Илья Никитич,
  звоните, если будут вопросы. Мой поезд.
   Она вбежала в закрывающиеся двери, поезд уехал, Бородин стоял и смотрел,
  как исчезают белые огни в черном туннеле.
   ГЛАВА ВОСЬМАЯ
   В ритуальном зале Митинского крематория собралось совсем немного народу.
  Несколько коллег с игрушечной фабрики во главе с секретаршей Наташей,
  соседи, бывшие понятые, старенькая учительница рисования, которую случайно
  удалось разыскать. Фердинанд Леопольдович Лунц успел состричь свой хилый
  хвостик, щетина приобрела очертания небольшой прозрачной бородки. Черный
  костюм с пиджаком без воротника и черная водолазка делали его похожим на
  миссионера какой-нибудь тихой неагрессивной секты. При последнем прощании он
  дольше других задержался у гроба, долго, пристально глядел в лицо покойной.
  Прежде чем положить букет из шести крупных нежно-розовых роз, он припал
  губами к мертвой руке и застыл на несколько секунд. Капитан Косицкий,
  подобравшийся поближе, услышал свистящий надрывный шепот:
   - Все к лучшему. Лика, ты видишь, теперь ты совсем свободна. Прости меня,
  если можешь.
   Под звуки "Реквиема" Моцарта, под тихие всхлипы Наташи и пожилой соседки,
  гроб медленно опустился в черноту. Дальше произошла неприятная заминка,
  поскольку