лег уже второй час сидел перед экраном
  компьютера. Тонкие вялые пальцы зависли над клавиатурой и заметно дрожали.
  На белом экране чернели огромные жирные буквы, всего две строчки:
   "Творчество есть акт душевного эксгибиционизма. Николай Васильевич Гоголь
  искусственно удлинил свой нос, чтобы он напоминал его половой орган".
   Олег собирался написать статейку о том, что все гении были сумасшедшими.
  Собирался давно, уже второй месяц. Каждый день он садился за стол, включал
  компьютер, производил на свет не более трех фраз, уничтожал, писал
  следующие, опять уничтожал, и так до бесконечности. Сегодня, кажется, был
  удачный день. Из написанного Олег изъял только одно слово "эксгибиционизм",
  заменив его более простым и емким: "стриптиз". Однако словосочетание
  "душевный стриптиз" неприятно резануло по глазам. Это был штамп, а штампов
  он терпеть не мог. Он опять уничтожил все, стал мучительно выдумывать новую
  фразу для начала статьи, но тут зазвонил внутренний телефон.
   Олег удивился. Вчера очередной готовый номер был заслан в Финляндию, из
  этого следовало, что сегодня до часа дня никто из сотрудников на работе не
  появится, и никаких визитеров он не ждал.
   - Олег Васильевич, девушки к вам просятся, - сообщил охранник.
   - Какие девушки? - поморщился Олег и хотел уже сказать, чтобы никого к
  нему не пропускали, но охранник произнес в трубку с лукавым смешком:
   - Одинаковые.
   До Олега дошло наконец, о ком идет речь. Семнадцатилетние близняшки,
  очень