лем.
   - А ты меня не пугай!-буркнула Сима и залилась краской. Свежий малиновый
  синяк под правым глазом стал почти незаметным, зато старый, желто-зеленый,
  засиял ярче. - И так я вся насквозь больная нервозными заболеваниями.
  Голодаю, холодаю, никакого позитива. Сплошной экономический Чернобыль. Мне
  вот только кичи не хватало.
   - Меньше надо пить и по митингам шастать, а то, я гляжу, ты слов разных
  умных набралась, - проворчал участковый, - извинись и разговаривай
  по-человечески, не испытывай мое терпение.
   - Ладно, хрен с вами. Извиняюсь, больше не буду. - Симка застенчиво,
  по-девичьи, улыбнулась щербатым ртом. Настроение у нее менялось ежеминутно.
  От слезной, жалобной истерики она переходила на сухую, злобную, потом опять
  жаловалась и вдруг улыбалась, даже с некоторым кокетством. - Если со мной
  по-доброму, я все скажу.
   - Хорошо, Сима, - кивнул Илья Никитич, - давай по-доброму. Откуда ты
  знаешь про убийство?
   - Я ж сказала, животных кормлю, делюсь с ними последним своим куском, с
  бродячими собачками, кошечками. Вот если ты умный, сам догадаешься, откуда
  все знаю. Слышь, начальник, дай покурить, а?
   - Что ты бредишь, Симакова? - взревел участковый, внезапно теряя
  терпение. - При чем здесь животные?
   - Угости сигареткой, скажу. - Симка шмыгнула носом и поднесла два пальца
  к губам, показывая, как сильно ей хочется покурить.
   Участковый покосился на Бородина. В глазах его читался вполне конкретный
  вопрос: не пора ли применить