Три
  шестерки, знак нечистого. Вот это он и был, собственной поганой персоной!
   - Кто? - хором спросили участковый и Бородин.
   - Огненный зверь, - прошептала Симка.
   - Слушай, ты издеваешься, да? - вкрадчиво поинтересовался участковый.
   Бородин молча отбил пальцами дробь по столу.
   - Я, как увидела его, сразу поняла, он за невинной душой пришел. Женщина
  из сороковой квартиры, добрая такая, тихая, вот, туфли мне свои отдала, -
  Сима вытянула ногу и повертела носком вполне приличной кожаной туфли
  светло-коричневого цвета, - а когда я на лестнице ночевала, она мне одеялко
  вынесла, и чайком угощала, и хлебушком с маслом, и колбаской. Вот какая
  хорошая женщина, самая добрая во всем подъезде, самая сострадательная. Для
  него, урода, сострадательный человек хуже ладана.
   - Сима, ты ведь тоже добрая, и душа у тебя чистая, - задумчиво произнес
  Илья Никитич и поймал удивленный взгляд участкового, - ты с бродячими
  животными последним куском делишься и мухи не обидела за всю жизнь, верно?
   - Верно, ой, как верно, гражданин начальник, - Сима потупилась и громко
  всхлипнула, - я добрая, я очень хорошая, только никто не ценит, не понимает
  мою чистую душу.
   - Зато он, огненный зверь, отлично чувствует твою чистую душу, и
  следующей его жертвой будешь ты, Сима, - голос Ильи Никитича звучал глухо,
  жутковато, он придвинулся поближе к Симе, глядел ей прямо в глаза и говорил,
  стараясь не дышать носом, - ведь он видел тебя? Видел так же ясно, как ты
  его?