бляла спиртного.
   - В наше время редко попадаются такие здоровые люди. Удивительно чистый
  организм, могла бы жить еще лет пятьдесят, - хмуро сообщил судебный медик
  Илье Никитичу, - однако я не понял, что же вам не ясно?
   Он собирался домой, очень устал, думал о том, что впереди два выходных, и
  стоит ли поехать на дачу сегодня или лучше провести вечер дома в
  одиночестве, поваляться на тахте перед телевизором с банкой холодного пива и
  пакетом соленого арахиса, а на дачу отправиться завтра с утра пораньше.
  Очень уж не хотелось после длинной муторной рабочей недели сразу, без
  передышки, попадать в свой семейный муравейник, на тесные шесть соток, где
  придется копать огород, что-то пилить, чинить и активно общаться с тещей. Он
  уже окончательно решил подарить себе тихий, спокойный вечер перед
  телевизором, когда Увидел в коридоре у раздевалки следователя Бородина,
  маленького, толстенького, с седыми аккуратными бачками вдоль круглых щек, в
  светлых брюках и трикотажной рубашке в полосочку. Бородин держал в руках
  папку с документами и виновато улыбался.
   - Простите, я понимаю, вы устали и собирались идти домой. Я не отниму у
  вас много времени. Вы вот здесь не указали, имелись ли еще какие-либо
  повреждения, кроме ножевых ранений.
   - Правильно, не указал, - буркнул эксперт, - не было ничего, кроме
  ножевых. Я же вам только что объяснил, очень здоровая, крепкая женщина.
   - Вы меня не поняли, - грустно покачал головой следователь,