лько правый желудочек, но если учесть,
  сколько всего ножевых ранений, то картина абсолютно ясная. Все?
   - Почти все, - смиренно кивнул Бородин. - Однако представьте эту
  абсолютно ясную картину, восемнадцать ножевых ранений. Жертва - здоровая
  молодая женщина, не пьяная, не под наркотиком, не парализованная. Может
  такое происходить в полной тишине? Могли ее убивать шепотом и на цыпочках?
   - Как это? - эксперт поморщился и тряхнул головой.
   - Стены в доме очень тонкие, а соседи ничего не слышали, - объяснил
  Бородин с легким вздохом.
   - Так, может, их дома не было?
   - В том-то и дело, что были.
   - Ну, не знаю, телевизор смотрели, радио слушали, спали в конце концов.
  Ну, чего вы от меня хотите? Я свое дело сделал, заключение написал, там все
  подробненько...
   - Я хочу, чтобы мы вместе посмотрели еще раз, не осталось ли на теле
  следов какого-нибудь предварительного оглушающего удара, по голове,
  например, или по шее.
   - Ну, давайте, давайте посмотрим, - сдался эксперт,- честное слово, не
  понимаю, зачем вам это.
   Он курил у подоконника и матерился про себя, пока Бородин разглядывал
  голову и шею трупа. Он знал совершенно точно, что никаких внешних
  повреждений, кроме восемнадцати колотых ран, на теле не было и быть не
  могло. Он ведь тоже не вчера родился и на своем веку перевидал
  насильственных, трупов сотни три, не меньше. Как правило, если человека
  режут, его перед этим не душат. Кому суждено быть