ни разу не окунул в поток своих
  литературных откровений, на которую решался лишь иногда, искоса поглядывать
  на лекциях. Она училась вместе с ним на сценарном. Тоненькие ножки и ручки,
  маленькое скуластое личико большой, мягкий бледный рот, яркие голубые глаза,
  светло-каштановые прямые волосы. Все. Ничего особенного, на актерском имелся
  огромный выбор красоток. Но когда он исподтишка подглядывал за Машей на
  лекциях, в курилке, в столовой, у него непонятно почему замирало сердце.
  Один раз он решился пригласить ее к себе на вечеринку. Она вежливо,
  равнодушно отказалась.
   Толстая Лена в самый ответственный момент материлась протяжным басом. За
  стеной устали петь, болтали и смеялись. В хоре голосов Олег различил Машин
  смех, закрыл глаза и попытался мысленно поменять этих двух женщин местами:
  Лену убрать в соседнее помещение, а сюда, к себе, на скрипучую пионерскую
  койку, поместить хрупкую легкую Машу. Однако не получилось. Слишком разные
  весовые категории. Маша продолжала смеяться за стенкой над чьим-то
  анекдотом. Она умудрилась опять отказать ему, вежливо и равнодушно. Но зато
  теперь у него под рукой всегда была Лена, большая, опытная и безотказная.
  Ему стал нравиться ее крепкий запах, тяжесть ее тела, матерщина, "Беломор".
  Он продолжал, потихоньку от самого себя, поглядывать на Машу и женился на
  Лене.
   Потом многие годы этот проклятый худенький образ преследовал его, мелькал
  в толпе, дразнил случайным сходством, таял, оставляя жар в груди