я изменилась, стала
  совсем мрачной, часто плакала. Конечно, не на людях, но всегда было видно по
  глазам.
   - И все-таки кто-нибудь может знать фамилию этой женщины?
   - Спросите в бухгалтерии, там должны остаться какие-то бумаги, копия
  свидетельства о смерти. Лиле выписали небольшую матпомощь на похороны.
   - Обязательно спрошу,- кивнул Косицкий, - скажите, а племянница жила с
  ней?
   - Нет. Лиля говорила, что девочка живет и учится в подмосковном
  лицее-интернате, но что за лицей-интернат, где он находится, никогда никому
  не рассказывала, если приставали с вопросами, всегда ловко уходила от
  ответа. Я пыталась несколько раз ее расспросить, у меня сыну четыре года,
  хочу заранее подыскать хорошую .школу. Однажды, когда я ее буквально
  приперла .к стенке, она сказала, что лицей частный, закрытый, и сейчас туда
  принимают только с тринадцати и только особо одаренных детей, которые знают
  два языка, английский и французский. Интересно, откуда при нашей зарплате у
  нее деньги на частный лицей?
   - Значит, племянницу никто никогда не видел? - уточнил Косицкий.
   - Никто никогда, - покачала головой Наташа, - я как-то просила Лилю
  фотографию показать, она принесла. Очень хорошенькая девочка, на нее похожа.
  Пышные золотые кудри, ярко-голубые глазки, личико умное. Мы удивлялись,
  почему она никогда не брала билеты на елки, на детские спектакли. У нас
  среди сотрудников билеты распределяются бесплатно. Лиле всегда предлагали
  взять для племянницы,