две тощие желтые косицы, украшенные ярко-розовыми
  пышными помпончиками. Она застыла посреди лужайки и испуганно, растерянно
  озиралась. Губы ее шевелились, и сквозь приятный звуковой фон, птичий щебет,
  сдержанное хихиканье детей отчетливо проступило ее захлебывающееся
  бормотание:
   - Больше не буду, честное слово, не буду, мамочка Зоечка, я виновата,
  больше не буду.
   "Мамочка Зоечка", дама в красном купальнике, исчезла с лужайки вместе с
  маскарадным костюмом. В глазах девочки дрожала паника. Она не решалась
  двинуться с места, не знала, что ей делать дальше. И тут на помощь пришла
  одна из красоток-близняшек.
   - Люсенька, киска, иди сюда! - крикнула она. - Иди, я тебя пожалею.
   На плоском сером лице засветилась счастливая, благодарная улыбка, девочка
  широко открыла рот, издала неопределенное, восторженное:
   "Уауу!" и, тяжело переваливаясь, засеменила на зов. Ей навстречу полетел
  тугой звонкий мяч, она растопырила руки, пытаясь поймать, но не сумела, и
  мяч угодил ей в грудь. Люся коротко вскрикнула.
   В кадре плавало удивленное, растерянное лицо, девочка пыталась
  сообразить, что ей нужно сейчас делать. Хотелось плакать, удар получился
  болезненным, но она знала, что нельзя, и, часто моргая белесыми ресницами,
  кусая губы, старалась изо всех сил улыбнуться, рассмеяться, никого не
  обидеть своим плачем, не испортить всеобщее радостное настроение.
   Что-то в расплывчатых чертах девочки показалось Ксюше знакомым. Этот
  несчастный