ался. Жена Лена, и никаких детей. Были
  еще женщины, но ничего серьезного. Олег отказывался говорить на эту тему,
  грубо, неуклюже отшучивался.
   - Тебе это не интересно, - отрезала свекровь, Галина Семеновна, когда
  Ксюша решилась спросить у нее о прошлой семейной жизни Олега, - считай, до
  тебя никого не было. Лена оказалась хабалкой, хамкой. Ему, бедненькому,
  вообще досталось от баб. Он такой наивный, беззащитный, это счастье, что ты
  у нас появилась.
   - А дети?
   - Ну, какие дети. Бог с тобой! Какие дети? Тема была закрыта раз и
  навсегда. Галина Семеновна постоянно подчеркивала: Машенька - первый и
  единственный ребенок Олега, долгожданная ее, Галины Семеновны, внучка.
  Других нет.
   Слабоумная девочка Люся, заснятая на лужайке среди здоровых, красивых,
  жизнерадостных подростков, была поразительно похожа на Олега.
   * * *
   После посещения морга загазованный, пропыленный воздух улицы казался
  чистым и нежным. Илья Никитич глубоко вздохнул, зажмурился, стараясь
  избавиться, наконец, от тягостного чувства растерянности и беспомощности.
  Ему было плохо, тоскливо уже четвертые сутки, с того момента, как попались
  на глаза в доме убитой Лилии Коломеец эти несчастные вишенки, вышитые на
  крошечных мешочках с лавандой.
   Он много лет занимался расследованием убийств и спокойно относился к виду
  трупов, даже самых растерзанных. Но иногда какая-нибудь случайная невинная
  деталь, какой-нибудь легкий бытовой штрих из жизни растерзанной