мотрела через адаптер. Что это за
  ребята?
   - Отстань, - пробормотал он и отвернулся к стене.
   - Отстану, если расскажешь.
   В ответ послышался храп. Разговаривать дальше было бесполезно. Ксюша
  тяжело вздохнула, встала и отправилась на второй этаж укладывать ребенка.
  Когда она вышла, Олег повернулся на спину, открыл глаза и уставился в желтый
  деревянный потолок.
   "Нашла кассету, - думал он под возбужденный голос спортивного
  комментатора, - ну и что? Я и не прятал. Надеюсь, у нее хватит ума не
  обсуждать это с мамой, а если еще раз пристанет с вопросами, я так рявкну,
  что надолго отобью охоту лезть не в свое дело".
   Он выключил телевизор, в одних носках вышел в сад, залитый лунным светом.
  В мокрой траве стрекотали кузнечики. Олег с хрустом потянулся, запрокинул
  голову, равнодушно взглянул в глубокое, чистое, усыпанное звездами небо и с
  мучительной гримасой вспомнил, как когда-то все это ему нравилось - ночной
  сад, блеск росы на темных кустах шиповника, далекий лягушачий хор и близкий,
  одинокий, страстный голос соловья. Теперь влажная свежая прелесть летней
  ночи раздражала и оскорбляла его, как смех на похоронах.
   Когда ты молод, красив, удачлив, хватает глупости верить, будто звезды,
  розы и соловьи предназначены тебе и любят тебя так же, как ты их. Но если ты
  потаскан, нездоров и мерзок самому себе, то, глядя на звезды, чувствуешь
  себя окончательным уродом. Ты знаешь, что все они врут, эти сладкие запахи и
  звуки. Ты завтра сдохнешь