вник - призраки, а стало быть, ничего уже не важно и не страшно. По
  кабинету медленно поплыла вонь пригоревшего бараньего жира, тошнота
  подступила к горлу.
   Сергей услышал знакомый раскатистый смех. Смеялся Шамиль Исмаилов,
  главарь банды.
   - Ну вот, майор Логинов, ты стал моим братом, - прозвучал низкий голос
  Исмаилова, - ты теперь наш, поздравляю. Давно бы так. Был собакой, стал
  настоящим джигитом. Аллах милостив, всем дает шанс, даже неверным. Улыбнись,
  слушай, дарагой, мы знаем, как ты устал, но в честь такого события можно
  улыбнуться.
   Они были вдвоем в кадре. Исмаилов обнимал Сергея, хлопал по плечу. Лицо
  майора ничего не выражало. Майор молчал и смотрел в объектив.
   - Вы неплохо выглядите, - прокомментировал Райский, - отличный цвет лица,
  добротная чистая одежда.
   Кадр сменился. На экране происходил утренний намаз. Бандиты молились, под
  унылое пение муллы камера скользила по людям-холмикам. Двадцать боевиков,
  скорчившись на четвереньках, выгнув спины по-кошачьи, рыли но сами сухую
  пыль.
   Потом поднялись, не вставая с колен, и, как слепые, ощупали свои лица, от
  висков к кончику бороды. Камера уперлась в майора. Он стоял на коленях в
  ряду молящихся.
   Дальше было показано застолье. Монотонная восточная музыка. Громкий смех,
  быстрая хриплая речь, чеченские слова вперемежку с русским матом, жующие,
  лоснящиеся от жира лица. Сергей сидел между двумя бандитами, с
  полуобъеденным