ъеденным шампуром в одной руке и куском лаваша в другой.
   - Вкусный у них шашлык? - тихо спросил Райский.
   Сергей ничего не ответил.
   Действие продолжалось. У белой стены стоял человек. Он был страшно
  истощен. Драная телогрейка, надетая на голое тело, висела на его плечах как
  на вешалке. Сергей никогда не видел его в лагере. Лицо медленно наплывало и
  наконец заполнило весь экран.
   - Меня сейчас убьют, - проговорил человек быстрым свистящим шепотом, -
  осталось еще трое наших ребят. Здесь очень страша". Пожалуйста, заплатите
  выкуп. Меня убьют, их пока что можно спасти. Здесь Славик, Вита, Саня...
   Кто-нибудь, заплатите выкуп, очень вас прошу, это мое последнее,
  предсмертное желание, - он заплакал и тяжело упал на колени. Он так смотрел
  в объектив, что казалось, глаза его, огромные, обведенные черными кругами"
  сейчас прожгут насквозь экран телевизора. По впалым, серым от щетины щекам
  текли слезы.
   Плечи под ватником крупно дрожали. Камера отъехала. В кадре появился еще
  один человек, парень лет двадцати в аккуратном камуфляже. Камера наехала
  совсем близко, взяла крупный план, качество пленки было отличным, освещение
  ярким.
   Круглое лицо, широкий вздернутый нос, серые глаза, светлые, длинные, как
  у теленка, ресницы, на лбу и на щеках следы подростковых прыщиков.
  Простецкий, добродушный парнишка из тихой российской провинции. Борода росла
  плохо, бесцветными клочьями, и совсем не шла ему. На лице