це его блуждала
  шальная улыбка.
   В руках он сжимал автомат.
   - Короче, это, - произнес он в камеру и сплюнул, - я ща кончу его. Во имя
  Аллаха, короче, - он сплюнул еще раз, - ну че, братаны, можно?
   - Погоди, дарагой, ты не сказал, кто ты такой, как зовут, - голос звучал
  за кадром, но Сергей сразу узнал его. Говорил Исмаилов. Через секунду он
  вошел в кадр, обнял парня и похлопал по плечу:
   - Ну, давай, джигит, скажи веем, кто ты есть.
   - Ну, короче, это... Я старший сержант Трацук Андрей Иванович, семьдесят
  восьмого года, русский, - парень опять сплюнул, глаза его забегали, - неделю
  назад принял мусульманство, вступил в ряды освободительной армии Ичкерии,
  теперь меня зовут Хасан.
   - Маладэц! - подал голос Исмаилов. - Ты теперь мой брат. А я люблю всех
  своих братьев. У тебя будет много денег и четыре красивые жены.
   В ответ новоиспеченный Хасан усмехнулся криво, по-блатному, и опять
  сплюнул.
   Камера вернулась к человеку у стены. Тот все еще стоял на коленях, но
  глаза его стали сухими, спокойными. Лицо было поднято к небу, губы беззвучно
  бормотали что-то, дрожащая рука неуверенно поднялась, он перекрестился. За
  кадром послышался гогот. Смеялись несколько человек, камера криво дернулась
  и поспешила взять общий план. Бывший Андрей Трацук дал короткую очередь.
  Человек у стены рухнул в пыль.
   - Может, вы все-таки откроете глаза?' услышал Сергей голос полковника
  Райского.
   - Я все вижу, - ответил он, не