д,
  перегнуться через стол.
   - Лихо, - кивнул он, - молодец, доктор Тихорецкая. Я, кажется, в вас не
  ошибся.
   Юлю слегка задел его снисходительный тон. Она хотела сказать в ответ
  что-нибудь саркастическое, но поленилась. Молча встала, включила чайник,
  достала сахарницу и банку с молотым кофе.
   - Я пью сладкий. А вы?
   - Я тоже, - кивнул Райский, - и если можно, покрепче. Юлия Николаевна, уж
  коли вы все так быстро и легко вычислили, то, наверное, готовы сразу
  ответить: да или нет.
   Юля застыла с туркой в руке и вдруг рассмеялась.
   - Чем же я вас так развеселились? - спросил Райский.
   - Профессионализмом, Михаил Евгеньевич, - ласково ответила Юля, -
  исключительным знанием психологии. Вы меня сначала похвалили, расслабили, а
  потом сразу раз - и нажали.
   - Что поделать, Юлия Николаевна, такая у меня работа. Ну вы готовы
  ответить? Да или нет?
   - Конечно, нет, - Юля поставила турку на огонь и принялась легонько
  помешивать кофе длинной ложкой.
   - Почему?
   - Потому что вы обратились не по адресу. Я не священник. Мои больные мне
  не исповедуются. А если это иногда случается, то я храню тайну исповеди.
   - Юлия Николаевна, вам было неприятно, когда вам позвонили домой в
  половине четвертого ночи? - вкрадчиво спросил Райский.
   - Да, конечно. Но еще более неприятно, что вам об этом успели рассказать
  мои коллеги, не знаю кто именно, Вика или Петр Аркадьевич. - Юля резко
  сдернула турку