, ободок шапочки потемнел от
  пота. Он открыл рот, чтобы крикнуть, но не крикнул, произнес хрипло, еле
  слышно:"
   - Не мучай меня, Сережа, клянусь, ничего плохого с тобой здесь Делать не
  собираются. Ты мне веришь?
   - А вы самому себе верите?
   - Не смей так со мной разговаривать! Мальчишка! Я тебе ноги сделал? Ну,
  отвечай!
   - Сделали, - кивнул Сергей, - огромное вам спасибо.
   - Это плохо? Я плохое тебе сделал, да?
   Больше Сергей не сказал ни слова. Разделся до трусов, улегся на койку.
   Аванесов, продолжая возмущенно сопеть, сначала стал тыкать стетоскопом
  ему в грудь, слушал сердце, потом принялся за ноги, щупал их, мял, просил
  согнуть и разогнуть колени, пошевелить пальцами. Сергей искоса наблюдал за
  его лицом.
   Постепенно от мрачности не осталось и следа, под пышными, с проседью,
  усами подрагивала довольная улыбка. Доктору Аванесову, конечно, было приятно
  видеть блестящие результаты своей работы.
   - Я закончил. Все отлично. Давай, Катюша. Ты готова?
   - Да, Гамлет Рубенович.
   Катя подошла со шприцем в руках, стрельнула вверх тонкой струйкой
  прозрачной жидкости, выпуская пузырьки воздуха.
   - Что это? - спросил Сергей, не ожидая услышать ответа, однако услышал:
   - Триомбраст. Специальный контрастный препарат для рентгена. - Прохладная
  ватка со спиртом тронула локтевой сгиб, затем игла плавно, не больно вошла в
  вену. Катя была мастерица делать уколы.
   - Голова может немного закружиться, но это