еловые ветки. Значит, он
  опять в этом треклятом "боксе" и все начинается с начала, но только на этот
  раз ему не спасали ноги. Ему зачем-то искалечили лицо.
   Открылась дверь, и в палату вплыла знакомая фигура в белом халате. Он
  узнал медсестру Катю.
   - Доброе утро, - сказала она, - не пытайся разговаривать. Тебе пока
  нельзя. И старайся не открывать глаза. Лучше ляг и лежи спокойно.
   "Что у меня с лицом?" - хотел крикнуть он, но вместо слов получился
  мутный, жалобный стон. Язык не ворочался, губы были мертвыми.
   - Голова кружится? Тошнит? - сочувственно улыбнулась Катя. - Ничего, это
  скоро пройдет. Просто наркоз еще не отошел. Давай-ка я тебя сейчас уколю,
  часика три поспишь, проснешься другим человеком. Тогда уж и поесть будет
  можно.
   Сквозь пятнистый туман он увидел, как она надламывает ампулу, вскинул
  руку и стиснул ее запястье. Она вскрикнула, выронила ампулу.
   - Совсем свихнулся? Пусти, больно! В ответ он тихо замычал и помотал
  забинтованной головой.
   - Ну что, мне орать, да? Охрану звать? спросила она и попыталась
  выдернуть руку. Он сжал еще сильней и почувствовал под пальцами быстрое
  биение ее пульса.
   - Ладно, - вздохнула она, немного успокоившись, - я расскажу тебе, что
  случилось. Только сначала отпусти, хорошо? - Он разжал пальцы. Она присела
  на койку рядом с ним и быстро, тихо заговорила:
   - Вчера Гамлет Рубенович должен был провести очередное обследование. Я
  ввела