ет большим и указательным пальцами, прикрывает ладонью.
   Поезд ехал по Транссибирской магистрали. Наташа лежала на верхней полке,
  у нее с собой было несколько номеров журнала "Юность" и роман Ремарка "Три
  товарища", но читать она не могла, все время смотрела в окно. Она никогда не
  видела тайги и не представляла себе, что лес может быть таким огромным и
  таинственным. Была середина мая. Подмосковные леса в это время обычно
  светятся свежестью, солнце пронизывает их насквозь. Но тайга оставалась
  темной. Деревья сливались в единый, непроглядный мрак, который поглощал в
  ясный день солнечные лучи, а ночью заполнял собой небо. После коротких
  тусклых сумерек за окном не было ни огня, ни звезд. Маленький вагонный мирок
  становился еще уютней, поезд казался одиноким космическим кораблем, который
  движется сквозь жуткую глухую бесконечность.
   На редких станциях бабушки в платочках торговали горячей вареной
  картошкой с укропом и солеными огурцами. Наташа ела прямо с газеты, руками,
  обмакивая картошины в горстку влажной соли, потом пила сладкий вагонный чай
  с толстыми баранками. У министерских теток не иссякали запасы жареных кур,
  домашних пирожков и крутых яиц. Ели они часто и обстоятельно, это было
  главным их развлечением. Однажды, шепотом посовещавшись, предложили Наташе
  пирожок с капустой. Она отказалась.
   Старик питался черным хлебом и салом. Жевал быстро, жадно, низко опустив
  голову. Все его морщинистое лицо