але не касалось. Но мне сон приснился, будто еду я в
  поезде мимо этих самых мест, не в телячьем вагоне, а в купе. Сижу себе вот
  так, на откидной скамеечке, курю хорошую папироску и болтаю с девочкой в
  зеленом платье. А она смотрит на меня своими ясными голубыми глазами и
  думает: все ты врешь, старый дурак.
   - Может, вы и правда все врете? - слабо улыбнулась Наташа.
   Старик опять засмеялся, потом закашлялся и, впервые взглянув Наташе прямо
  в глаза, произнес:
   - Вот родишь ты своего ребенка, станет он взрослым, и для него все это -
  встреча на Эльбе, таежные зоны, урки-людоеды-будет таким далеким прошлым,
  что уже не важно, вранье или правда.
   - Встречу на Эльбе никогда не забудут. Это наша история. - Наташа встала,
  и ее скамеечка мягко хлопнула о стену. Старик ничего не ответил, опять
  закашлялся.
   Он сошел ночью на какой-то маленькой станции, и тетки долго, подробно
  проверяли, не стащил ли чего. Убедившись, что все их вещи на месте, как
  будто даже огорчились.
   Ранним туманным вечером поезд подъехал к Абакану. Дальше железной дороги
  не было. До Кызыла ездил рейсовый автобус и летал вертолет. Наташу прямо на
  платформе ждал военный "газик".
   - Погода нелетная, Наталья Марковна, - сообщил пожилой рыжеусый сержант,
  подхватывая ее чемодан, - придется переночевать в гостинице.
   - А по шоссе на "газике" нельзя?"!
   - Можно, - улыбнулся сержант - но дорога опасная, горная, видите, какой
  туманище. Да и растрясет