дила с его лица,
  но сильный армянский акцент выдал волнение. Сергей давно заметил, что доктор
  говорил с акцентом только когда нервничал.
   "Не правда! - вывел Сергей крупными кривыми буквами и добавил еще одно
  слово:
   - Зачем?"
   Улыбку сдуло, как пух с одуванчика.
   - Слушай, я вру, да?! - страшно громко закричал Аванесов и отшвырнул
  планшет. - Ну что за человек, честное слово, ни стыда, ни совести! Для него
  вызывали лучшего специалиста из клиники эстетический хирургии, с его
  физиономией возились, как будто он не солдат, а кинозвезда! А он вместо
  радости, вместо благодарности такие злые слова говорит! Чтобы я больше этого
  не слышал, понял?
   Планшет валялся на полу, карандаш трясся в руке Гамлета Рубеновича.
  Сергею вдруг стадо ужасно смешно. Смеяться он не мог и начал икать, давясь
  смехом. Из глаз покатились слезы. "Ну здравствуйте! - заливался кто-то
  внутри него. - Вызвали специалиста из клиники эстетической хирургии. Заранее
  вызвали. Вдруг сумасшедший майор Логинов так разбуянится от
  рентгеноконтрастного препарата, что поломает себе лицевые кости? Какая
  трогательная забота! Какая гениальная интуиция! Между прочим, пластические
  операции очень дорого стоят. Что же, интересно, выдумал умник Райский? Ради
  чего столько хлопот?"
   Доктор между тем смотрел на него с тревогой и жалостью, тронул его руку и
  тихо, хрипло произнес:
   - Не надо, Сережа. Ты же мужчина. Ты столько всего