тороны, десять лет зоны могут
  сделать любого полнейшим дерьмом. Или наоборот? В зоне есть шанс стать
  сильным и даже очень сильным. Могло такое произойти с Юркой Михеевым? Если
  бы он там стал сильным, он жил бы сейчас как-то иначе".
   Перед ним возник зыбкий образ худенького невысокого мальчика. В двадцать
  лет Михеев выглядел подростком, у него были мягкие светлые кудри, большие
  круглые голубые глаза, нежный румянец во всю щеку. Он смешно гримасничал и
  размахивал руками, когда рассказывал что-то. Сокурсники называли Михеева
  Мультиком. Хриплый, тяжелый бас никак не вязался с его несерьезной
  внешностью.
   У Юрки Михеева был голос Высоцкого, он действительно знал наизусть почти
  все его песни и пел под гитару так, что, если закрыть глаза, невозможно было
  отличить от оригинала. Известно, как любят Высоцкого уголовники. Юрка мог
  стать в зоне уважаемым человеком. Даже вором в законе мог стать.
   - Ни-фи-га! - шепотом выкрикнул Стас. - Михеев ничтожество, слабак,
  жалкий фигляр. Его, скорее всего, в зоне опустили. Московский мальчик из
  интеллигентной семьи, балованный, изнеженный, почти женственный, обязан
  стать петушком в зоне.
   Зыбкий образ все еще плавал перед Стасом и как будто усмехался. Губам
  стало щекотно от шепота. Стас испугался, что в который раз говорит вслух, с
  самим собой. Он тряхнул головой, широко распахнул глаза. Перед ним было
  ветровое стекло, забрызганное грязью. Вокруг сновали