ли машины и люди.
  Накрапывал мелкий серый дождь.
   "Михеев мог стать в зоне кем угодно, - подумал он, - совершенно не важно,
  кем он стал. Главное, он ничего не знает, и никто не знает. Вообще никто. Ни
  одна живая душа. Как можно знать то, чего не было никогда?"
   В стекло постучали. Стас вздрогнул и так резко повернулся, что потянул
  какое-то сухожилие в шее, поморщился от боли, подумал, что теперь будет
  долго при каждом движении болеть шея, и не сразу разглядел девушку, которая
  стучала в стекло. В глаза бросился плащ из тонкой кремовой кожи, шелковый
  бежевый шарф, прядь распущенных светлых волос.
   - Вы Петя? - спросила она, когда он опустил стекло.
   - А вы Ирина? - он заставил себя улыбнуться и открыл дверцу. - Садитесь в
  машину. Дождь.
   Она долго возилась с зонтиком, наконец опустилась на сиденье рядом с ним.
   Она была удивительно хороша, как будто сошла со страницы модного журнала.
   Высокая, очень худая. Волосы серебристо-пепельные, тяжелые, атласные, до
  середины спины. Белая тонкая кожа, длинные кошачьи глаза, но не зеленые, как
  у кошки, а совершенно черные, с перламутровыми голубыми белками. Высокие
  скулы, тонкий прямой носик, крупный чувственный рот. На своего низкорослого
  неказистого братца она ни капли не была похожа. Салон наполнился ароматом
  каких-то головокружительных духов. Стас тут же заметил настоящие крупные
  бриллианты в ушах и на пальцах, сумочку и сапоги из светлой страусовой кожи.
   Сапоги были