лупо, потому что она, конечно, сделала ему пластическую операцию не по
  собственной злой прихоти. Но могла отказаться. Всегда есть выбор. Впрочем,
  не правда. Вот сейчас у него, у майора Логинова, никого выбора нет. У него
  нет.
   А у нее был.
   Сергею, как любому человеку в невыносимой ситуации, требовалось срочно
  найти виноватого, и он нашел. Его бесило ее интеллигентное спокойствие,
  неспешность движений, ее умные ясные глаза. Он самого себя бесил потому, что
  ему больше всего на свете хотелось, чтобы она посидела с ним еще немного,
  просто так, без всяких процедур, чтобы сняла свою маску и сказала
  что-нибудь, не относящееся к делу.
   Ему хотелось знать, как она выглядит без маски и шапочки, какие у нее
  волосы, какие губы, есть ли муж и дети. Он ненавидел ее потому, что его к
  ней тянуло, и это было ненормально.
   Крупно, печатными буквами он написал:
   "Нет, доктор, я вас не прощаю!"
  
  Глава 12
  
   В шестьдесят четвертом году все носили короткие юбки. Даже старые,
  толстые, кривоногие. Даже профсоюзные чиновницы и заведующие идеологическими
  отделами райкомов. Даже беременные на последних месяцах.
   Наташа Герасимова без конца одергивала подол короткого широкого платья,
  которое сшила себе еще в Москве специально для последних месяцев на
  старенькой зингеровской машинке. Она стеснялась огромного живота, худых
  коленок, развалистой бабьей походки. Впрочем, ходить было некуда и
  стесняться