льдшерицы швейную машинку, и через пару недель пустую казенную
  комнату нельзя было узнать. На окне трепетали веселые бело-голубые шторки,
  на тахте лежало стеганое покрывало, на столе скатерть. Осталось еще много
  ткани, и Наташа принялась шить детское одеяльце на ватине, кроила
  распашонки, пеленки.
   Мама писала ей длинные грустные письма, и каждое кончалось целой
  страницей вопросов. Как Наташа питается? Чем занимается целыми днями? Какая
  стоит погода?
   О чем они вечером разговаривают с Володей? И так далее. Наташа отвечала
  коротко и весело. Неустроенный быт забавлял ее. Саянское лето с его белесой
  жарой и черными пыльными бурями представлялось ей необыкновенно романтичным.
   Иногда за работой она застывала на минуту, ее круглое детское лицо
  вытягивалось, становилось взрослым, сосредоточенным. Она прислушивалась к
  своему большому животу, и с каждым разом все отчетливей чувствовала упругие
  сильные движения.
   Наташа очень серьезно относилась к своей беременности, старалась
  соблюдать режим, обязательно гуляла не меньше двух часов в день. На окраине
  городка был маленький аэродром за летным полем начиналась жидкая березовая
  рощица, подступавшая к подножию лысой горы, Наташа собирала пушистые нежные
  букеты незабудок и багульника, приносила домой, ставила в литровую банку, и
  комната наполнялась горьковатым ароматом диких цветов.
   Рожать ей предстояло в середине августа. Они с Володей решили,