автопилоте. Ни о чем не могла думать, автоматически
  выполняла свою работу и не позволяла себе бояться, что в один прекрасный
  день начнут дрожать руки и испортится зрение.
   Петр Аркадьевич освободил ее от приемов. Она вела только двух больных -
  Анжелу и этого человека, о котором знала все и ничего. Ей были известны его
  возраст, рост, вес, артериальное давление, группа крови. Она могла с
  закрытыми глазами воспроизвести строение его лицевых костей и мышц, но кто
  он, откуда, что с ним произошло и почему потребовалось срочно сделать ему
  другое лицо, она понятия не имела.
   Она догадывалась, что он офицер. По речи угадывала в нем москвича.
   Подозревала, что его ноги, которые спас доктор Аванесов, были повреждены
  не в результате спортивной или автомобильной травмы.
   Гамлет Рубенович однажды при ней назвал его Сережей. Возможно, это было
  единственной правдой из всего, что говорил доктор Аванесов. Никогда она еще
  не слышала, чтобы врач, талантливый хирург, и в общем неплохой человек, так
  много и нагло врал. Юля знала, что он делает это вовсе не из любви к
  искусству. У него приказ. И все равно было противно.
   "Чем ты лучше? Тебя слегка припугнули, потом уговорили дать подписку о
  неразглашении секретной информации государственной важности, и ты
  согласилась участвовать в какой-то странной жестокой авантюре или в
  эксперименте, который проводится над живым, сильным, но совершенно
  беспомощным