чь собеседника,
  вызвать у него растерянность и лишить воли к сопротивлению.
   - Браво, - фальшиво хохотнул Райский и пару раз сдвинул ладони, изображая
  аплодисменты, - я бы взял вас к себе на работу психологом.
   - Я бы к вам не пошла, - улыбнулась Юля.
   - Почему?
   - Во-первых, не люблю многозначительных пауз, во-вторых, у меня другая
  профессия. Подведем итог, Михаил Евгеньевич. Если я правильно поняла, вы
  хотите, чтобы я сделала из объекта "Б" двойника объекта "А"?
   - Совершенно верно, Юлия Николаевна. Сколько это займет времени?
   - Зависит от количества операций и особенностей организма пациента.
   Заживление проходит у всех по-разному.
   - А в одну операцию нельзя уложиться?
   - Пока не знаю. Мне надо просканировать эти фотографии и поработать с
  ними на компьютере.
   Тогда ей не пришло в голову спросить, знает ли сам объект "Б", что с ним
  собираются делать. Она была уверена, что знает, и просто не предполагала
  других вариантов. Ее удивляло, что ей дали абсолютно все медицинские
  сведения о больном, но еще ни разу не пустили к нему в палату для
  предварительного осмотра. Однако когда Райский сообщил ей, что сам объект
  "Б" не должен знать, кто она и с какой целью осматривает его, Юля испытала
  шок.
   Разговор произошел в уютном полутемном кабинете Райского за чашкой
  отличного кофе перед самой операцией. К этому моменту она уже подписала
  бумагу об ответственности за разглашение