тветил, ушел вместе с пакетом на кухню, оттуда
  послышалась вялая матерная брань, адресованная сестре Ирине, которая
  прислала всякую ерунду вместо простой бутылки водки. Стас остался и не знал,
  как быть дальше. В зеркале отражалось его растерянное злое лицо. Чтобы не
  смотреть на самого себя, он оглядел прихожую. Обои, имитирующие голую
  кирпичную кладку.
   Облупленная дешевая вешалка, на ней одинокий черный ватник, внизу
  стоптанные старые кроссовки. "Что я здесь делаю? - с тоской подумал Стас. -
  Зачем приехал? Что дальше?"
   Мультик продолжал материться и, вероятно, закурил, потому что запахло
  дымом. Стас снял куртку, повесил рядом с ватником хозяина и решительно вошел
  на кухню. Михеев действительно курил, сидя на табуретке за голым пластиковым
  столом, уставившись в темное вечернее окно без занавесок. На Стаса он не
  обратил никакого внимания, только стряхнул пепел в консервную банку из-под
  шпрот.
   - Как ты живешь, Михеев? - спросил Стас, глядя на смутное отражение
  Мультика в оконном стекле.
   Ответа не последовало.
   - Юра, ты слышишь меня? - Стас осторожно опустился на табуретку. Ему
  хотелось закурить, но сигареты остались в куртке. Вставать и идти за ними
  почему-то было неловко.
   "Перед кем неловко? Почему? Какого хрена? - мысленно завопил он. - Я
  приехал в чертову даль, в омерзительный вонючий район, чтобы сделать доброе
  дело, навестить бывшего сокурсника, который отсидел десять