а теперь
  опустился и спивается. Я привез ему продукты. А он, сволочь, даже не смотрит
  в мою сторону!"
   На столе лежала только что распечатанная пачка "Парламента". Стас
  потянулся за сигаретой, и вдруг Мультик прихлопнул пачку ладонью, резким
  движением подвинул к себе. Стас рефлекторно дернулся вперед, что-то
  треснуло, грохнуло, и через минуту он сидел на полу, а рядом валялась
  табуретка, у которой подломились сразу две ножки.
   Пол был покрыт мягким линолеумом. Ударился он не сильно, правда, очень
  больно задел локтем угол стола.
   - Ты зачем, Герасимов, мебель ломишь? - щуплая фигура выросла над ним, и
  показалась огромной, поскольку он смотрел снизу вверх. - Квартира съемная,
  мебель чужая. Встали, фраерок, не бойся.
   Ничего не оставалось, как ухватиться за протянутую руку. Вялая влажная
  кисть Стаса попала в ледяные железные тиски. Пальцы у Мультика были тонкие,
  гибкие как у женщины, но необычайно сильные. Слишком сильные для такого
  хлипкого алкаша.
   Несколько секунд они стояли лицом к лицу очень близко. Голубые глаза
  выцвели, румянец давно истлел. Грубые глубокие морщины. Вместо буйных
  светлых локонов совершенно седой ежик, такой редкий, что просвечивает. Под
  одним глазом желто-синий синяк, на щеке ссадина. Красные припухшие веки.
  Очень тяжелый взгляд прямо в глаза.
   "Нет. Не опустили его в зоне, не опустили, - внезапно понял Стас, - не
  может жалкий "петушок" так смотреть".