операциями, так никто, кроме Юли, не узнал. Но
  настал момент, когда количество его ошибок перешло в качество и стало ясно,
  что он плохой хирург. Ему перестали доверять сначала коллеги, потом больные.
  Он тут же воспользовался классическим и глупейшим механизмом психологической
  защиты - теорией заговора. Он говорил, что коллеги завидуют ему и
  настраивают против него больных.
   В восемьдесят шестом году, когда родилась Шура, ему предложили уволиться
  из больницы по собственному желанию. Олег принялся скандалить, качать права,
  писать жалобы в министерство, и его уволили в связи с сокращением штатов. Он
  устроился в районную поликлинику и завяз в тухлых интригах обиженного
  женского коллектива.
   И тут, конечно, потребовался новый механизм защиты, такой же классический
  и такой же глупый - поиск виноватого. Он не утруждал себя долгой охотой на
  исполнителя этой ответственной роли и выбрал Юлю.
   Она была виновата в том, что он не сумел реализоваться как хирург,
  поскольку не создала ему достойных бытовых условий и надежного тыла. Вместо
  того чтобы заботиться о муже, она занималась исключительно собой, любимой,
  своей карьерой и пропадала в институте с утра до ночи. Далее она оскорбила
  его до глубины души, когда в самый тяжелый момент его жизни родила ему не
  сына, которого он так ждал, а девочку, то есть ребенка второго сорта.
   Вероятно, тогда и надо было уйти, не оглядываясь, однако Юля была
  приучена своими мудрыми