Юрке-маньяке развалится.
   От Смоленской площади до дома его родителей было пять минут езды. Он
  обещал приехать в двенадцать, но получилось раньше.
   Наталья Марковна кинулась сыну на шею и долго не отпускала, не давала
  раздеться, гладила по голове, целовала и повторяла плачущим слабым голосом:
   - Мальчик мой, сыночек...
   Из гостиной вышел отец и молча прислонился плечом к дверному косяку.
   - Привет, папа, - сказал Стас, осторожно отстраняя Наталью Марковну.
   - Тебе звонила Эвелина, - равнодушно сообщил отец, - она просила, чтобы
  ты перезвонил ей сразу же, как появишься.
   - Обойдется! - рявкнул Стас, скинул куртку и повесил на вешалку. - Мам,
  ты говорила, есть борщ.
   - Нет, не обойдется, - Владимир Марленович подошел к сыну вплотную и взял
  его за руку выше локтя, как делал это в детстве, когда собирался наказать, -
  Эвелина - женщина, у которой ты ночевал, с которой был в ресторане в тот
  вечер, когда убили Гошу. Напряги свои куриные мозги и пойми наконец, что
  происходит.
   - Откуда ты знаешь, кто такая Эвелина? - хрипло прошептал Стас, с
  ненавистью глядя на отца. - Знаю и все. Сейчас ты ей позвонишь, а потом мы
  вместе к ней поедем.
   - Куда вы поедете, Володя? Поздно, двенадцатый час, - запричитала Наталья
  Марковна, но генерал даже не взглянул в ее сторону.
   - Вот телефон. Звони, - он достал из кармана домашней фланелевой куртки
  радиотелефон и протянул Стасу.
   - Я не помню номер наизусть. А записную