нижку я оставил дома. Папа, не
  сходи с ума. Эвелина дура, истеричка, ей пришла в голову какая-нибудь
  глупость... Но отец уже нажимал кнопки Стас понял, что номер Эвелины он
  предусмотрительно внес в память аппарата.
   - Эвелина Геннадьевна? Еще раз добрый вечер. Это Герасимов. Да, он здесь,
  но он не в состоянии разговаривать. Он попросил, чтобы вы все сообщили мне.
  Да, конечно, такой разговор нельзя вести по телефону. Мы приедем вместе. Где
  вы живете? Да, я записываю, - он кивнул Наталье Марковне, она тут же взяла
  карандаш. Генерал повторил вслух адрес, генеральша записала в блокнот,
  который лежал на столике в прихожей. - Думаю, мы будем у вас через полчаса,
  не позже.
   Спасибо. До встречи. - Владимир Марленович отложил телефон и, не взглянув
  на Стаса, ушел в комнату. Стас ринулся за ним.
   - Папа, в чем дело?
   - Ты разве не понял? - Генерал вошел в спальню, снял домашнюю куртку,
  бросил на спинку кровати, достал из шкафа свитер, натянул его на старую
  ковбойку. - Я еду к твоей Эвелине. А ты как хочешь. Можешь оставаться и
  жрать борщ.
   - Володя, хотя бы переодень брюки, - сказала генеральша.
   Генерал стал снимать спортивные трикотажные штаны, запутался, чуть не
  упал. Лицо его налилось бурой краской, он громко, тяжело дышал и вдруг
  мучительно скорчился.
   - Володенька, что с тобой? - генеральша подхватила его под локоть,
  усадила на кровать, присела перед ним на корточки и помогла избавиться