, она вполне грамотно
  сыграла свою роль.
   Кроме того, палату Анжелы утыкали "жучками", и все, что там говорится,
  тут же становится известно полковнику Райскому.
   - Откуда вы знаете? - прошептала Юля в лохматое ухо Петра Аркадьевича.
   - Слава Богу, знаю. У нас все-таки частная клиника, надежная охрана и
  случайного человека в стационар не пустят. Полковнику пришлось поставить
  меня в известность. Он показал мне санкцию прокурора. Они ищут особо
  опасного преступника, террориста, который как-то связан с этой несчастной
  певичкой Анжелой. Я, старый идиот, сам лично привез ее к нам в клинику,
  попросил, чтобы вы ее оперировали, а она, оказывается, дружит с бандитами.
   - Ничего, Петр Аркадьевич, полковник Райский нас защитит. А видеокамеры
  нет? - спросила Юля чуть громче, с глупой усмешкой.
   Мамонов отчаянно замахал на нее руками, сделал страшные глаза, прижал
  палец к губам и зашептал:
   - Умоляю, деточка, тише! Я не знаю, вероятно, есть.
   "Стало быть, чеченец существует, - подумала Юля, - ну что ж, одним
  враньем меньше. Уже приятно". Каждого охранника доктор Тихорецкая знала в
  лицо и по имени, и все они знали ее. Спустившись на первый этаж, она не
  спеша подошла к стойке, за которой сидел крепкий молодой человек в
  камуфляже. Справа от него был большой мерцающий экран, поделенный на шесть
  секций по количеству коридоров. Первые три этажа - амбулаторное отделение,
  остальные - стационар.