нной
  фотографии.
   В машине она включила музыку. В магнитофоне уже стояла кассета
  Вертинского. Анжела тут же стала подпевать, не разжимая губ. Мычала она
  весьма выразительно. Когда кончилась первая песня, она произнесла:
   - Обожаю Вертинского! Он прикольный. Нервы успокаивает. Меня, знаете, до
  сих пор трясет.
   - Почему?
   - Да все из-за этого придурка.
   - Ты о ком? - рассеянно спросила Юля.
   - Не важно. А Генка получит по ушам, это точно. Спрашивается, какого
  хрена он мне эту сволочь приволок? Неужели нельзя было заранее просмотреть
  фотографии? Знает ведь, как у меня сейчас с нервами плохо!
   Это было похоже на мысли вслух. Но такой монолог вполне можно было
  произнести и дома, в одиночестве. Юля поняла, что девочке нужен слушатель.
   Эмоциональное недержание - вещь неприятная. Юля чуть усилила звук.
   Ваш лиловый аббат Будет искренне рад И отпустит грехи наугад, - сладко
  грассировал волшебный тенор.
   - Вот, вот, из этой песни мы хотели сделать клип, - заявила Анжела, - но
  не успели. Все из-за этой скотины. Знаете, есть такие подлые мужики, которые
  к тебе тупо клеятся, и, если их посылаешь, они начинают всем свистеть, что
  это ты клеилась, ты его прямо достала, на шею вешалась.
   - Знаю, - напряженно улыбнулась Юля и быстро, чуть фальшиво продолжила:
   - Это как в анекдоте про Васю и Брижит Бардо.
   - Расскажите.
   - Да ну, он старый, с бородой.
   - Все равно расскажите.
   - Ладно. Слушай, но