и он, тогда еще
  подполковник, застигнут врасплох в вожделенном кресле своего начальника
  генерала Герасимова и ждет крепкой генеральской выволочки, словно мальчишка.
  Он отбросил ручку, она покатилась по столу и бесшумно упала на ковер"
  Райский не стал ее поднимать. - Владимир Марленович, - сказал он медленно, с
  легким укором, - у меня есть вполне конкретный план операции. Однако то, что
  я задумал, требует времени. Я не стал посвящать вас в свои замыслы просто
  потому, что на сегодня у меня нет абсолютной уверенности в результатах. Но
  поверьте, план хороший, надежный.
   - Слова! Все это слова, Миша, - покачал головой Герасимов, - подумай, что
  ты сейчас сказал. Ты не уверен в результатах, но план надежный. У тебя стало
  плохо с логикой. Устал, что ли? - Дело не в моей усталости, - вздохнул
  Райский, - просто вы, товарищ генерал, не хотите понимать главного. Если бы
  я не взял ситуацию под контроль, ваш сын стал бы первым и единственным
  фигурантом. Его уже допрашивали бы не как свидетеля, а как подозреваемого.
  Вы не согласны?
   - Нет! - рявкнул Герасимов, вновь теряя самообладание. - Не согласен! Ежу
  понятно, что мой Стас шофера не убивал.
   - Ежу-то, может, и понятно, - улыбнулся Райский, - а вот у следствия есть
  масса вопросов. Официант в ресторане отлично запомнил Стаса и утверждает,
  что он почти не пил за ужином. Дама пила много, а он нет. Между тем Стас
  продолжает настаивать, будто был пьян до потери памяти и