со Стасом и он рассказывал мне о своей встрече с покойным
  Михеевым в несуществующей квартире, я чувствовал, он не врет мне. Ему просто
  незачем так врать. Что это? Реактивный психоз? Галлюцинации?
   Генерал тяжело дышал. На лбу выступили крупные капли пота.
   - Я не знаю, Миша, - прошептал он - вот этого я не знаю.
  
  ***
  
   Высокая докторша Юлия Николаевна вошла в палату, и Сергей вдруг с
  удивлением обнаружил, что рад ей. Ее не было двое суток. За это время он
  научился говорить, то есть слегка шевелить губами.
   - Доброе утро, - сказал он, приподнявшись на койке, - где вы пропадали
  так долго?
   - Здравствуйте. Меня отпустили домой на пару дней. Ну как у нас дела?
   Поверх маски он увидел ее улыбающиеся глаза и вспомнил, что на самом деле
  решил ее возненавидеть и даже поверил, будто от этого ему станет легче.
   - Вы не могли бы снять повязку? - внезапно попросил он.
   - Именно это я и собираюсь сделать, - она села рядом и протянула к нему
  руки, обдавая знакомым ароматом.
   - Нет. Не мою. Вашу. Хочется посмотреть на ваше лицо.
   Он почувствовал, как слегка напряглись ее руки. Она возилась с бинтами,
  закрепленными у него на затылке, и вдруг тихонько, смешным тонким голосом,
  пропела:
   - Гюльчатай, открой личико!
   - Нет. Я серьезно. Здесь все-таки не реанимация. Никто, кроме вас, не
  заходит ко мне в маске.
   - В том-то и дело, - прошептала она еле слышно и осторожно освободила его
  голову от сложной конструкции из