из бинтов и марлевых салфеток.
   - Понятно, - он прикрыл глаза, - я не должен видеть ваше лицо. Вдруг,
  когда все кончится и я окажусь на свободе, мне придет в голову искать с вами
  встречи? Это будет не по правилам. Получится несанкционированный контакт.
   - А вам правда может прийти в голову такая глупость? - спросила она все
  так же шепотом, на ухо, и он почувствовал едва уловимое тепло ее дыхания
  сквозь маску.
   - Конечно, нет, - промычал он как можно громче, - когда я выйду отсюда, я
  постараюсь поскорее забыть вас.
   - Разумно, - кивнула она и открыла чемоданчик с лазерным аппаратом, -
  правда, через месяц нам придется встретиться еще раз. Я должна буду убрать
  рубцы, которые останутся после полного заживления. Все. Закройте глаза и
  расслабьтесь.
   Что-то с ним происходило, когда он сидел: перед ней с закрытыми глазами.
   Едва заметно учащалось дыхание и ужасно хотелось притронуться к ней.
  Просто так. Или не просто так. Вероятно, он начал выздоравливать. Он
  вспомнил, что не приближался к женщине больше двух лет. Были случайные
  подружки-шалавы. Мужицкий мат через слово, полная боевая готовность любить
  кого угодно и где угодно сию минуту. От них несло потомки перегаром. У них
  не хватало зубов. С ними не нужны были никакие церемонии. Следовало только
  соблюдать осторожность, чтобы не заразиться. Их любили, ими не брезговали. О
  них забывали даже не на следующий день, а через полчаса. Их убивали точно
  так