то ли от холода, то ли от волнения. Боль в пояснице
  никак не проходила. Накатывала волнами, да такими сильными, что хотелось
  застонать.
   Володя залез в машину. Он был мокрый насквозь.
   - Сейчас передохну немного, погреюсь, и вперед, - сказал он чересчур
  бодрым голосом, - ты как себя чувствуешь? Ничего?
   - Нормально, - так же бодро ответила Наташа, - ты смотри не простудись.
   Тебе бы сейчас переодеться... Ой, какая же я дура, совершенно ничего
  запасного для тебя не взяла. Там в сумке только мой халат, бельишко всякое.
  Хочешь, сними гимнастерку, надень халат.
   - Ну конечно!
   - Тебя все равно никто не видит. Противно ведь в мокром. И вредно. Ой,
  дура я какая! Набрала кучу барахла, а о тебе не подумала.
   - Ну кто же знал? - улыбнулся Володя. - Ладно, успокойся. Халат тебе
  самой пригодится. Давай-ка мы, пока стоим, спокойно перекусим. Ты ведь
  набрала целую гору еды. Нина Пантелеевна, вы есть хотите?
   - А то! - радостно отозвалась фельдшерица и тут же зашуршала, завозилась.
   Сумка с продуктами стояла рядом с ней.
   - Ну, кому че доставать? Тут вот яички, бутерброды с колбасой, с сыром, -
  она передала им термос с горячим чаем, бумажный пакет с бутербродами и сама
  принялась громко жевать. - Эй, Наталь а соль у тебя где?
   - Там, посмотрите, баночка из-под валидола.
   - Ага, нашла.
   Наташа обхватила ладонями раскаленный жестяной стаканчик с чаем, поднесла
  его к губам, но чуть не пролила. Новая волна