дезинфекции надо!
   - Была водка, да ты ее всю вылакала, старая алкоголичка! - тихо и зло
  прохрипел Володя.
   - Кто, я алкоголичка? Я?! Да еще старая?! Ну спасибо, век тебе этих слов
  не забуду! - Пантелеевна покраснела до слез. - Ну хлебнула немного, чтоб не
  простудиться, там и было-то всего в поллитровке на пару глотков.
   - Там была полная бутылка! - рявкнул в ответ Володя.
   - А тебе жалко, да? - Дура, что делать, говори? Ты фельдшер! Хоть и
  пьяная в дым, но все-таки фельдшер. Соображай, пожалуйста, Пантелеевна,
  миленькая, очень тебя прошу, помоги!
   От Наташиных криков у Володи все сжималось и болело внутри, ему хотелось
  зажать уши и убежать.
   - На дне сумки одеколон "Красный мак", - успела произнести Наташа и опять
  зашлась жалобным звериным стоном.
   Она знала, что рожать больно, и все равно ждала этого события как
  праздника. Восемь месяцев беременности, таинственный, уютный кусок жизни,
  когда особенно крепок и сладок сон, совсем другой вкус у еды, у воздуха, и
  все запахи вокруг становятся гуще, а краски ярче, эти восемь месяцев
  счастливого ожидания никак не могли закончиться такой чудовищной болью. Она
  уже не слышала грохота ливня и воя ветра, боль захватила ее целиком, и
  ничего другого не осталось.
   - Что теперь? - донесся до нее испуганный голос Володи, когда отпустила
  очередная схватка.
   - Ничего. Теперь только ждать, - ответила ему Пантелеевна, - или вот,
  возьми пока, посмотри