ришла, спела живьем, без фанеры, под аккомпанемент живого фано, за
  которым сидел лохматый хмурый дядька лет сорока пяти. Именно он ее заметил и
  после бурной ночи в его квартире взял с собой в более приличное место, в
  джазовое кафе. После двух удачных выступлений она позвонила продюсеру Гене в
  Свердловск, помирилась с ним по телефону и просила прилететь, потому что
  появились кое-какие перспективы.
   Продюсер прилетел, огляделся, засуетился, прошелся по своим московским
  связям, и через полгода у Анжелы появился еще один диск, записанный уже в
  Москве, и маленькая, но известность. Она пела в дорогих ресторанах и
  престижных клубах. Коротко постриглась и покрасилась в черный цвет. Похудела
  на восемь кило, стала использовать очень светлый тон для лица, темную помаду
  и темные тени вокруг глаз. Выступала в узких открытых платьях в стиле
  декаданс. Пела романсы, иногда джаз и научилась профессионально свинговать.
  Благо голос у нее был настоящий, глубокий и сильный. Вечера, свободные от
  выступлений, проводила на всевозможных тусовках, старалась постоянно
  мелькать перед фотообъективами, перезнакомилась с массой полезных людей,
  стала почти своей в мире шоу-бизнеса.
   Во всяком случае уже никто не спрашивал, заметив ее в пестрой тусовочной
  толпе, "кто это?".
   Но несмотря на все усилия она никак не могла пробиться хоть немного
  вперед и выше. Иногда на какой-нибудь модной вечеринке ей казалось, что ее
  окружают