етироваться, как делала прежде. Она
  села за стол рядом с самым молодым из них. Его звали Шамиль. Он не был похож
  на кавказца. Светлые вьющиеся волосы, голубые глаза и в общем ничего
  особенного.
   Но лицо, фигура, линия рта разрез глаз таили в себе нечто роковое лично
  для Анжелы. Она искренне не понимала, почему вдруг, бывалая, циничная, стала
  дрожать и таять от его взглядов и прикосновений, как вишневое желе в теплом
  помещении. Позже она пыталась объяснить это самой себе и своему продюсеру,
  но никаких вразумительных слов, кроме "мой фасончик, мой размерчик", не
  нашла.
   Из ресторана они уехали вместе, на его белом шестисотом "Мерседесе", но
  не к нему домой. Он просто ее подвез, на прощание поцеловал руку. А на
  следующее утро ее разбудил звонок в дверь. На пороге стоял посыльный с
  корзиной японских лилий.
   За этим последовал шикарный, бурный роман, романтическая поездка в
  Испанию, пятизвездочные отели, совместные походы по бутикам в Мадриде и
  Барселоне. Стоило Анжеле остановить взгляд на какой-нибудь шмотке или на
  ювелирном украшении, Шамиль поднимал густую бровь, шевелил аккуратным усом и
  произносил всего два слова: "Хочешь? Бери!"
   Анжела познакомила его с продюсером. Тот был так очарован щедростью
  восточного принца, что забыл о страхе "вляпаться в криминал", стал сетовать
  на циничные законы шоу-бизнеса, услышал в ответ короткое и благородное:
  "Сколько надо?" - и скромно назвал сумму