овны, нянек и медсестер.
   Стоило закрыть глаза, и перед ней вставала одна и та же картина. Пустое
  тихое шоссе. Яркие заросли незабудок и багульника на сером гранитном
  подножии горы. Влажный темный брезент над головой. В двух шагах от "газика"
  стоит Володя с пестрым свертком на руках.
   Ей хотелось посмотреть на ребенка еще раз.
   Пантелеевна дала ей второго мальчика, завернутого в ее халат поверх
  пеленки. Он громко, требовательно кричал и морщил красное влажное личико.
   Наташа его тоже любила и радовалась ему, но все-таки первая, главная
  порция счастья была уже пережита и досталась первому мальчику.
   - Это ж надо как орет, ну молодец, ну ты смотри, какой шустрый получился,
  а? Он вам с Володькой еще даст жизни, - фельдшерица успела достать бутылку
  красного сладкого вина, которую взяла для нее Наташа, приложилась к
  горлышку, сделала несколько жадных глотков. - Будь здоров, парень, расти
  большой!
   Сквозь вечерний птичий щебет пробился мягкий далекий звук мотора. Володя
  протянул первого ребенка Пантелеевне и вышел на середину шоссе, чтобы
  остановить долгожданную машину.
   - А этот смирный, тихонький, - умилилась фельдшерица, - прямо херувимчик.
   Смотри, уснул как крепко, - она уложила мальчика на сиденье, опять
  взялась за бутылку.
   - Дай его мне, - попросила Наташа. Второй мальчик заливался бодрым,
  требовательным плачем. Первый молчал.
   Фельдшерица закусила остатками колбасы, шумно