сморкалась, прокряхтела:
   - Эх, хорошо. Вон грузовик едет.
   - Дай мне ребенка, - повторила Наташа.
   - Да пусть спит, - махнула рукой фельдшерица, - ты тут побудь одна, мне
  по малой нужде надо. Главное, особо не ерзай, лежи спокойно, отдыхай.
   Наташе страшно не нравилась тишина, исходившая от пестрого свертка. Она
  казалась какой-то холодной и таинственной. Наташу знобило от этой тишины.
  Она осторожно положила второго мальчика, потянулась к первому, неловко взяла
  его и чуть не выронила, так сильно тряслись руки.
   Он правда был похож на херувима. Личико разгладилось, из ярко-красного
  сделалось белым, прозрачным.
   - Сергей, - прошептала Наташа, - Сергей Владимирович Герасимов.
   Сереженька.
   Подъехал грузовик. Володя на руках перенес Наташу в кабину. Она
  продолжала держать первого ребенка. Второго взяла Пантелеевна и влезла на
  сиденье рядом с Наташей, пьяно икая и приговаривая:
   - Вот и хорошо, в тесноте да не в обиде.
   Володе пришлось остаться на шоссе, стеречь казенный "газик" и ждать
  следующей машины, чтобы взяли на буксир или одолжили домкрат.
   Водитель грузовика, пожилой маленький тувинец, как только тронулся, сразу
  запел. Горловое тувинское пение, монотонное, непрерывное, похожее на гул
  фантастической инопланетной машины, незаметно убаюкало Наташу, второго
  крикливого мальчика, пьяную в дым фельдшерицу. Проснулись они уже в Абакане.
   Была глубокая ночь. Часовой долго не хотел открывать