линия моря справа обрывалась сизыми
  пустынными скалами албанского берега.
   Спирос отправился за минеральной водой и метаксой. Через пять минут
  посетитель осушил стаканы, как всегда, не оставил ни гроша чаевых, напялил
  свой сверкающий красный шлем, вышел из кафе, опрокинув по дороге стул и не
  потрудившись его поднять. Мотоцикл взревел и не поехал, а почти взлетел над
  узкой горной дорогой.
   - Этот немец совершенно сумасшедший! - прокричала прямо в ухо Спиросу
  старуха Ефимия. - Надо записать номер и позвонить в полицию!
   Спирос пошевелил пышными усами и неопределенно хмыкнул в ответ. Из-за
  рева мотоцикла он не расслышал ни слова.
   - Хорошо, если пострадает он один! - Ефимия проводила взглядом голую
  спину мотоциклиста. Обожженная кожа, обильно смазанная маслом от загара,
  была такой же красной и блестящей, как шлем на голове. - Эй, Спирос, ты
  слышал, что я сказала? Надо позвонить в полицию и сообщить об этом
  сумасшедшем немце. - Старуха расколола два яйца, вылила в миску, плеснула
  молока из пакета и принялась ожесточенно взбивать.
   Спирос медленно развернулся, заглянул за прилавок и поднял лохматые седые
  брови так высоко, что они скрылись под козырьком джинсовой кепки.
   - Что ты делаешь, Ефимия? Разве кто-нибудь заказывал омлет?
   - Я хочу омлет! Я не завтракала сегодня. - Ефимия выплеснула содержимое
  миски на сковородку, охнула и отпрыгнула от брызг раскаленного оливкового
  масла. - Может,